Исследования мира: В рамках названного направления («автономность» которого, как и тех,

Исследования мира: В рамках названного направления («автономность» которого, как и тех,

Исследования мира:  В рамках названного направления («автономность» которого, как и тех,

В рамках названного направления («автономность» которого, как и тех, что были рассмотрены выше, относительна) речь идет о широком комплексе вопросов, связанных с поисками путей урегулирования международных конфликтов. В изучении данной проблематики можно выделить три основных подхода.

Один из них связан с традициями англосаксонской школы «Conflict Resolution» («регулирование конфликта»), второй основывается на видении, присущем европейскому течению «Peace Research» («Исследования мира»), третий делает акцент на процессе международных переговоров. Значительную роль в развитии первого подхода продолжает играть созданный в 1955 г.

при Мичиганском университете Journal ofConflict Resolution. Приверженцы данного подхода уделяют особое внимание анализу вопросов, связанных с механизмами разрешения и контроля конфликтов и с поиском на этой основе путей перехода от конфронтации к сотрудничеству.

Большое значение имеет разработка математических и игровых методов изучения социального конфликта. Одна из широко распространенных идей состоит в том, что конфликты являются универсальным феноменом, присущим всем сферам общественной жизни. Это означает, что они не могут быть устранены, в том числе и в области международных отношений.

Поэтому речь должна идти о таком анализе конфликтов, который позволил бы создать механизм управления ими с целью найти общую пользу для каждого из участников (Wright. 1965).

С этой точки зрения существует четыре способа разрешения социальных конфликтов: 1) соглашение в результате совпадения мнения всех сторон; 2) соглашение в соответствии с законодательной или моральной волей внешней силы; 3) соглашение, навязанное одной из сторон конфликта; 4) ситуация, когда застарелый конфликт теряет свою актуальность и разрешается сам собой (Социальный конфликт… 1991). Большую роль в осознании возможностей разрешения международных конфликтов мирными средствами сыграли публикации выходящего в Осло «Journal of Peace Researche». Один из главных выводов, сделанных в рамках формируемого этим изданием идейно-теоретического течения, в том, что мир — это не просто отсутствие войны, но прежде всего законность и справедливость в отношениях между государствами (,Senghaas. 1971). И. Галтунг идет еще дальше, считая, что мир — это не просто отсутствие прямого насилия, но и отсутствие любых форм насилия, в том числе и тех, которые проистекают из структурных принуждений. Характерная черта данного течения западной конфликтологии — это большая степень нормативизма. Мир рассматривается его представителями не только как ценность, но и как цель, достижение которой предполагает активные действия его сторонников. Средства таких действий могут быть разными, некоторые из авторов не исключают даже временного использования силы, усугубляя тем самым внутреннюю противоречивость течения (Schmid. 1968).

Различия между рассматриваемыми течениями носят довольно условный характер. Подтверждением может служить тесное сотрудничество представителей всех этих течений в деле исследования происхождения, природы и способов урегулирования конфликтов. В 1972— 1973 гг. президентом Международного общества исследователей мира (Peace Research International Society) избирается Д.

Сингер, один из известных представителей американской школы бихевиоризма в науке о международных отношениях. С 1974 г. он возглавляет Комитет по изучению конфликтов и мира Международной Ассоциации политических наук. Немаловажно то, что оба течения важнейшим средством урегулирования конфликтов считают переговоры. Проблема переговоров в западной конфликтологии становится относительно самостоятельной с середины 1960-х гг. Как отмечают отечественные специалисты, на работы по международным переговорам оказали влияние две во многом противоречащие друг другу тенденции: с одной стороны, разработка проблем мира (Peace Research), а с другой — идеи «силового подхода». Первая тенденция способствовала формированию представления о переговорах как о средстве разрешения международных конфликтов и достижения мира. Вторая же была направлена на разработку оптимальных путей достижения выигрыша на переговорах (Лебедева, Хрусталев. 1989. С. 107). Однако завершение эпохи холодной войны и глобальной конфронтации вызывает к жизни новые тенденции в сфере переговоров. Эти тенденции сводятся к следующему: 1) международные переговоры становятся основной формой взаимодействия государств. Они активно воздействуют на дальнейшее уменьшение роли военного фактора; 2) растет объем и количество переговоров. Их объектом становятся все новые области международного взаимодействия (экология, социально-политические процессы, научно-техническое сотрудничество и т.п.); 3) возрастает переговорная роль международных организаций; 4) в сферу переговоров вовлекаются специалисты, не имеющие дипломатического опыта, но располагающие той компетенцией в области сложных научно-технических и экономических проблем, которая необходима при анализе новых сфер взаимодействия между государствами; 5) возникает необходимость коренного пересмотра процесса управления переговорами: выделения наиболее важных проблем для высшего государственного руководства; определения сферы компетенции разных рабочих уровней; разработки системы делегирования ответственности; повышения координирующей роли дипломатических служб и т.п. (О процессе международных переговоров… 1989. С. 7). Разработка проблемы международных переговоров, обогащаясь новыми выводами, все больше выходит за рамки конфликтологии. Сегодня переговоры становятся постоянным, продолжительным и универсальным инструментом международных отношений, что вызывает необходимость выработки «переговорной стратегии», имеющей прикладное значение. Такая стратегия, по мнению специалистов, предполагает: а) определение действующих лиц; б) классификацию, в соответствии с подходящими критериями, их характеристик; в) выявление иерархии ценностей (ставок) в том порядке, в каком ее представляют себе стороны; г) анализ соотношения между целями, которых хотят достичь, и средствами, которыми располагает определенная сторона в тех областях, где она имеет возможность действовать (там же. С 76, 78). В анализе международных переговоров наметились попытки целостного, системного подхода, понимание их как процесса совместного принятия решения в отличие от других видов взаимодействия (например, консультации, дискуссий, которые необязательно требуют совместного принятия решений), стремление выделить их отдельные фазы (структуру) с целью выявления специфики действий участников на каждой из них (см.: Лебедева, Хрусталев. 1989. С. 109—110). Вместе с тем было бы ошибкой полагать, что сегодня уже существует некая общая теория переговоров, частью которой является теория международных переговоров. Скорее можно говорить о существовании определенных теоретических основ анализа и ведения переговоров. Происходит это не потому, что переговоры не занимают самостоятельного места в решении международных проблем и не представляют собой цели, а потому что они являются лишь инструментом ее достижения. Сказанное во многом относится и к исследованиям конфликтов. Несмотря на многочисленные попытки создания общей теории конфликтов, ни одна из них не увенчалась успехом (см. об этом: Международные отношения… 1993. С. 57). Не существует и общей теории международных конфликтов. На эту роль не могут претендовать ни полемология, ни конфликтология, ни социология конфликтов. Во-первых, многочисленные исследования не выявили какой-либо устойчивой корреляции между теми или иными атрибутами международных акторов и их конфликтным поведением. Во-вторых, те или иные факторы, которые могли бы рассматриваться как детерминирующие конфликтный процесс, как правило, варьируются на различных фазах этого процесса и поэтому не могут быть операциональными в анализе конфликта на всем его протяжении. Наконец, в-третьих, характер мотивов и природа конфликтов редко совпадают между собой, что также затрудняет возможности создания единой теории конфликтов, годной на все случаи (Braillard, Djalili.1988. P. 108).

Оптимизм, выказываемый некоторыми видными специалистами относительно исследований международных конфликтов (Singer. 1987. Р. 292), не помешал развитию кризиса, в который с конца 1980-х гг. эти исследования вступили.

Источник: Цыганков П.А.. Международные отношения. 1996

Источник: https://textbooks.studio/uchebnik-mejdunarodnie-otnosheniya/issledovaniya-mira.html

Тема 3. Основные подходы к исследованию международных конфликтов

Исследования мира:  В рамках названного направления («автономность» которого, как и тех,

1. Основные научные направления в изучении международных конфликтов

2. Изучение конфликтов с точки зрения «стратегических иссследований»(Концепции: Л. Козера. К. Болдуинга, Дж. Бертона, А. Лего)

3. Изучение конфликтов с точки зрения «исследования конфликта» (Концепции: И. Галтунга, Органски, К Уолца, Р. Арона)

Тезисы лекции:

Методологической основой отечественных исследований меж­дународного конфликта, нашедших отражение в литературе се­мидесятых—восьмидесятых годов, чаще всего выступает положе­ние диалектической философии, согласно которому конфликт — это крайняя форма обострения противоречия (7).

«Проявившееся противоречие, — пишут авторы учебного пособия «Основы тео­рии международных отношений», — требует от сторон—носите­лей противоположных интересов—действий по его разрешению (конечно, не обязательно немедленных). Если одна или обе сто­роны… при этом прибегают к стратегии конфронтации, то нали­цо конфликт» (8).

Близкое понимание международного конфликта характерно и для других авторов (9).

Различия в трактовке содержания понятия «международный конфликт» находят свое отражение и в подходах к анализу его как феномена международной жизни. Как уже отмечалось, од­ним из наиболее традиционных среди них является подход с по­зиций «стратегических исследований».

Отличительные черты анализа международных конфликтов с позиций стратегических исследований состоят в их направлен­ности на решение практических задач, связанных с обеспечени­ем национальных интересов и безопасности государства, созда­нием благоприятных условий для победы в возможной войне.

Отсюда ясно, что эти исследования осуществляются в рамках парадигмы политического реализма с ее приоритетом государ-ственно-центричной модели международных отношений и сило­вых методов в достижении целей. Как подчеркивает известный канадский специалист А.

Лего: «В своем главном значении стра­тегия всегда состояла в использовании силы для достижения по­литических целей. Ее крупнейшим теоретиком был Клаузевиц» (10). Более того, представители стратегических исследований не­редко склонны редуцировать международный конфликт к одно­му из его видов — вооруженному столкновению государств.

С этой точки зрения, конфликт начинается тогда, «когда одна или другая сторона начинает рассматривать Противоречие в военных терминах» (11).

И все же чаще подчеркивается, что «большая стра­тегия» отличается от военной стратегии, «поскольку ее подлин­ная цель заключается не столько в том, чтобы искать военных действий, сколько в том, чтобы добиться выгодной стратегичес­кой ситуации, которая, если и не принесет сама по себе реше­ния, то, будучи продолжена средствами военных действий, без­условно, обеспечит его» (12). Американский ученый Дж. М. Кол­линз определяет «большую стратегию» как «науку и искусство использования элементов национальной мощи при любых обсто­ятельствах, с тем, чтобы осуществлять в нужной степени и в же­лательном виде воздействие на противную сторону путем угроз, силы, косвенного давления, дипломатии, хитрости и других воз­можных способов и этим обеспечить интересы и цели нацио­нальной безопасности» (13). Большая стратегия, — пишет он, — в случае ее успеха устраняет необходимость в прямом насилии. Кроме того, ее планы не ограничиваются достижением победы, но направлены и на сохранение прочного мира (см.: там же).

Центральная задача стратегических исследований состоит в попытке определить, каким должно быть наиболее адекватное поведение государства в конфликтной ситуации, способное ока­зывать влияние на противника, контролировать его, навязывать ему свою волю.

С появлением ядерного оружия перед специалис­тами в области таких исследований появляется ряд принципи­ально новых вопросов, поиски ответов на которые придали но­вый импульс стратегической мысли. Стратегические исследова­ния становятся на Западе одним из ведущих направлений в науке о международных отношениях.

Достаточно сказать, что в США существует более тысячи созданных с целью осуществления та­ких исследований институтов, не говоря уже о Рэнд Корпорейшн, Вашингтонском институте оборонных исследований, Центре стра­тегических и международных изучений Джоржтаунского универ­ситета и др. (см.: 10, р. 38).

В Советском Союзе соответствующие изыска-ния велись в рамках ведомственных научных подразделе­ний и прежде всего — исследовательских учреждений системы «силовых министерств». В настоящее время появились и незави­симые аналитические центры.

Одной из приоритетных проблем стратегических исследова­ний является проблема войны, ее причин и последствий для того или иного государства, региона и международной (межгосудар­ственной) системы в целом.

При этом, если раньше война рас­сматривалась как, хотя и крайнее, но все же «нормальное» сред­ство достижения политических целей, то огромная разрушитель­ная мощь ядерного оружия породила парадоксальную, с точки зрения традиционных подходов, ситуацию.

С одной стороны, обладающее им государство получает новые возможности для проведения своей внешней политики и обескураживающие лю­бого потенциального агрессора способности обеспечить свою на­циональную безопасность (в военном значении этого понятия).

А с другой стороны, избыток мощи, который дает ядерное ору­жие, делает абсурдными всякие мысли о его применении, о пер­спективе прямого столкновения между его обладателями.

Отсюда главный акцент делается не на военных, а на полити­ческих аспектах ядерных вооружений, не на стратегии вооружен­ного конфликта, а на стратегии устрашения противника.

Порож­денное стратегией устрашения «равновесие террора» позволяло удерживать глобальную международную систему в состоянии от­носительной стабильности.

Однако это была, во-первых, стати­ческая стабильность в ее конфронтационной форме (14), и, во-вторых, она не способствовала устранению вооруженных кон­фликтов на уровне региональных и субрегиональных подсистем.

В конце 80-х годов, с приходом к власти в ведущих странах Запада неоконсервативных сил, появляется попытка преодоле­ния вышеназванного парадокса ядерных вооружений, стремле­ние выйти за рамки стратегии устрашения и реабилитировать понятие военной победы в ядерный век.

С другой стороны, воз­никают новые тенденции в американской и западноевропейской политике в области вооружений и военных технологий. Были предприняты инициированные администрацией Рейгана в США и французскими официальными политическими кругами в Евро­пе попытки выработать новую «большую стратегию», которая поз­волила бы открыть новую, «постядерную» эру в мировой полити­ке.

В рамках проектов, известных как, соответственно, СОИ и «Эврика», ставится цель создания принципиально новых типов вооружений, дающих преимущество не наступательной, а оборо­нительной стратегии и минимизирующих возможные последст­вия гипотетического ядерного удара, а в перспективе призванных обеспечить их обладателям «ядерную неуязвимость».

Вместе с тем оба проекта имеют и самостоятельное значение, стимулируя на­учные и технологические изыскания в ключевых отраслях эконо­мики и общественного производства.

Окончание «холодной войны», развал Советского Союза и крушение биполярной структуры глобальной международной сис­темы знаменуют поворот к новой фазе в разработке «большой стратегии».

На передний план выдвигаются задачи адекватного ответа на вызовы, которые диктуются распространением в мире новых «типов конфликтов, генерируемых ростом децентрализо­ванного политического насилия, агрессивного национализма, международной организованной преступности и т.п.

Более того, сложность указанных задач, приобретающих особую актуальность в условиях все большей доступности новейших видов оружия массового уничтожения как ядерного, так и «обычного» характера, снижает возможности их решения на пути стратегических иссле­дований с традиционной для них «точкой зрения «солдата», пы­тающегося избрать наилучшее поведение перед лицом противни­ка, и не задающегося вопросами о причинах и конечных целях конфликтов» (см.: 38, р. 101). В этой связи все большее распро­странение получают другие подходы, и в частности те, которые -находят применение в рамках такого направления, как «исследо­вания конфликтов».

Центральными для этого направления являются как раз те вопросы, которые не ставятся в рамках «стратегических исследо­ваний* — то есть вопросы, связанные прежде всего с выяснением происхождения и разновидностей международных конфликтов. При этом по каждому из них существуют расхождения.

Так, в вопросе о происхождении международных конфликтов могут быть выделены две позиции. В рамках одной из них между­народные конфликты объясняются причинами, связанными с характером структуры международной системы. Сторонники вто­рой склонны выводить их из контекста, то есть внутренней сре­ды системы межгосударственных отношений.

И.

Галтунг, например, предложивший «структурную теорию агрессии» (15), считает причиной международных конфликтов раз-балансирование критериев, позволяющих судить о том месте, которое занимает данное государство в международной системе, когда его высокое положение в этой системе, в соответствии с одними критериями, сопровождается недостаточным или непро­порционально низким положением в каком-либо другом отно­шении. Например, финансовая мощь такого государства, как Кувейт, диссонирует с его незначительным политическим весом;

ФРГ, являвшаяся экономическим гигантом, была ограничена в своих дипломатических возможностях.

С этой точки зрения, можно сказать, что демографический, ресурсный, научно-технический и производственный потенциал России находится в явном проти­воречии с характерной для нее сегодня экономической ситуа­цией и, соответственно, с тем местом, которое она занимает в системе межгосударственных отношений.

«Возникновение агрессии, — утверждает Галтунг, — наиболее вероятно в ситуации структурного разбалансирования» (см.: там же, р. 98—99).

Это касается и глобальной международной систе­мы с наблюдающимся в ее рамках «структурным угнетением», когда индустриально развитые государства, уже в силу самих осо­бенностей функционирования присущего им типа экономики, вы­ступают в роли угнетателей и эксплуататоров слаборазвитых стран. Однако само по себе наличие структурного разбалансирования еще не означает, что вытекающие из него конфликты обязатель но достигнут своей высшей степени — военного противостоя­ния. Последнее становится наиболее вероятным при двух усло­виях: во-первых, когда насилие превращается в неотъемлемую и привычную черту жизни общества; во-вторых, когда исчерпаны все другие средства восстановления нарушенного баланса (см.:

там же).

К рассмотренным взглядам примыкают и взгляды американ­ского исследователя Органски.

Основываясь на теории полити­ческого равновесия, или баланса сил, он исходит в анализе при­чин конфликта из того, что нарушения структурного равновесия в международной системе объясняются появлением в ней госу­дарств—«челленджеров».

Их растущая мощь приближается к мощи наиболее сильных держав, занимающих в мировом порядке веду­щие позиции, но значительно отстает от уровня их политическо­го влияния (16).

Еще одной разновидностью «структурного» подхода к вопро­су о происхождении международного конфликта является стрем­ление объединить предложенный К. Уолцем анализ трех уровней анализа — уровня индивида, уровня государства и уровня между­народной системы (17).

На первом уровне исследование причин международного конфликта предполагает изучение естественной природы человека («animus dominandi», о котором упоминает Г.

Моргентау) и его психологии — прежде всего особенностей психологического облика государственных деятелей (отражаемых, например, в теориях инстинктов, фрустрации, агрессии и т.п.).

На втором — рассматриваются детерминанты и факторы, связан­ные с геополитическим положением государств, а также специ­фика господствующих в них политических режимов и социально-экономических структур. Наконец, на третьем уровне выясняют­ся характерные черты международной системы: «полярность», или «конфигурация соотношения сил» (Р. Арон), другие структурные признаки.

Треть­е направление в анализе международных конфликтов — «иссле­дований мира»

По существу, в рамках названного направления («автоном­ность» которого, как и тех, что были рассмотрены выше, носит относительный характер) речь идет о широком комплексе вопро­сов, связанных с поисками урегулирования международных кон­фликтов.

В рассмотрении данной проблематики могут быть вы­делены три основных подхода.

Один из них связан с традициями англо-саксонской школы «Conflict Resolution» («регулирование конфликта»), второй основывается на видении, присущем евро­пейскому течению «Peace Ке8еагсп»(«Исследования мира»), тре­тий делает акцент на процессе международных переговоров.

Значительную роль в развитии первого подхода продолжает играть созданный в 1955 году при Мичиганском университете «Journal of Conflict Resolution».

Приверженцы данного подхода уделяют центральное место анализу вопросов, относящихся к механизмам разрешения и контроля конфликтов и поиску на этой основе путей перехода от конфронтации к сотрудничеству. Боль­шое значение придается разработке математических и игровых методов изучения социального конфликта.

Одна из широко рас­пространенных позиций состоит в том, что конфликты являются универсальным феноменом, присущим всем сферам обществен­ной жизни. Это означает, что они не могут быть устранены — в том числе и из области международных отношений.

Поэтому речь должна идти о таком анализе конфликтов, который позволил бы управлять ими с целью нахождения общей пользы для каждого из участников (18).

С этой точки зрения, существует четыре способа разрешения социальных конфликтов: 1) соглашение в результате совпадения мнения всех сторон; 2) соглашение в соответствии с законодательной или моральной волей внешней силы; 3) согла­шение, навязанное одной из сторон конфликта; 4) ситуация, ког­да застарелый конфликт теряет свою актуальность и разрешается сам собой (19).

В осознании возможностей разрешения международных кон­фликтов мирными средствами большую роль сыграли публикации выходящего в Осло периодического издания — Journal of Peace Researche.

Одним из важных выводов, сделанных в рамках фор­мируемого им идейно-теоретического течения, стал вывод о том, что мир — это не просто отсутствие войны, но прежде всего — законность и справедливость в отношениях между государствами (20). И.

Галтунг идет еще дальше, считая, что мир — это не про­сто отсутствие прямого насилия, но и отсутствие любых форм насилия, в том числе и тех, которые проистекают из структурных принуждений. Одной из характерных черт данного течения за­падной конфликтологии является присущая ему значительная степень нормативизма.

Мир рассматривается его представителя­ми не только как ценность, но и как цель, достижение которой предполагает активные действия его сторонников. Средства та­ких действий могут быть разными — некоторые из авторов не исключают даже временного использования силы, усугубляя тем самым внутреннюю противоречивость течения (21).

Различие между рассматриваемыми течениями носят в значи­тельной мере условный характер. Подтверждением может служить тесное сотрудничество их представителей в исследовании про­исхождения, природы и способов урегулирования конфликтов. Так, Д.

Сингер, один из известных представителей американской школы бихевиоризма в науке о международных отношениях, в 1972—73 гг. избирается президентом Международного общест­ва исследователей мира (Peace Research International Society), a c 1974 г. возглавляет Комитет по изучению конфликтов и мира Меж­дународной Ассоциации политических наук.

Немаловажным яв­ляется и то обстоятельство, что оба течения одним из важнейших средств урегулирования конфликтов считают переговоры.

Не нашли то, что искали? Воспользуйтесь поиском:

Источник: https://studopedia.ru/2_37077_tema--osnovnie-podhodi-k-issledovaniyu-mezhdunarodnih-konfliktov.html

Studiobooks
Добавить комментарий